— Да не ругайся с женой, отвези меня в дом престарелых!

Все жительницы дома престарелых под Новый год ждали в гости своих детей. Лежачие слушали “ходячих”, ведь те не могли присесть у окна. Только следы у ворот замело снегом — никто и не думал сворачивать к старикам. Дорогу центральную хорошо расчистили, а во дворе даже никто не напрягался.

У Катерины Ивановны был благополучный сын. Ей было даже немного совестно перед подругами, у которых были дети наркоманы, алкоголики, воры. А ее Павлик был инженером, невестка — экономистом. Внучка уже в институте училась. Идеальная семья.

Старухи часто пересказывали друг другу истории. Повторяли прошлые, чтобы не забылись и не выветрились из памяти. 

Катерина еще в первый день рассказала своей здешней подруге Мане, что она родом из деревни, но несколько лет назад оттуда переехала. Сын уговорил бросить отцовский дом, обещал присматривать, комнату отдельную выделить. Катин покойный муж не хотел переезжать, долго кряхтел, но сдался. Но так как он был участником войны — сын видел в этом выгоду. Прописал отца и сразу же получил 4-комнатную квартиру. Невестка аж плакала от счастья, ведь до этого в коммуналке жили.

Через год старик умер, осталась Катя одна. Так тяжело пережила смерть мужа, что инсульт ее скосил. Кое-как выкарабкалась, встала на ноги, но ухаживать за ней надо было. 

Невестка начала фыркать, дверями хлопать — демонстрировала свое недовольство. С Павликом начала часто ругаться, а свекровь все слышала. Катя сама подошла к сыну и попросила ее в дом престарелых оформить, чтобы с женой не ругался.

У Мани был сын непутевый. За решеткой сидел — перед Новым годом должен был выйти на свободу и к маме наведаться. Так он ничего плохого не сделал, человек хороший. Жена его сгубила. Она работала в магазине продавщицей и каждый вечер домой носила продукты. А потом и водку стала таскать. Сначала пили “для аппетита”, а потом в привычку переросло.

Допились до того, что невестку выгнали из магазина. Начали они вместе воровать, так как привыкли к легкой наживе. Манину избу дочиста обворовали, потом по соседям пошли. Когда ноги у старушки отняли, она сама начала проситься в приют для престарелых, чтобы не видеть это все.

Потом сына и посадили в тюрьму. Сын обещал матери, что одумается, начнет жить нормально. О невестке в письмах даже не вспоминал — не знала Маня, что с ней. 

Уже вечерело. Никто так и не пришел. Может, случилось что-то? Не могли же они просто так нарушить обещания. 

Когда объявили отбой, в комнату к Кате и Мане зашла дежурная:

— Прохорова, у сына шрам на шее имеется? 

— Да! — вскочила Маня.

— Да живой, не переживай. Спит в котельне. Ботинки дырявые, весь зарос. Хотел к тебе зайти, да постыдился в таком виде. 

— Наташенька, возьми деньги, накорми его и в порядок приведи, — заплакала старуха.

— Зачем мне ваши деньги? Сытый, согретый и помытый уснул. Завтра утром ждите в гости.

Маня вытерла слезы и еще раз поблагодарила работницу дома престарелых. Катя лежала и смотрела в потолок. Не приехал Павлик. Не сдержал обещание.

Оцените статью
— Да не ругайся с женой, отвези меня в дом престарелых!
Помню свое детство, когда гостила у бабушки в деревне. Сейчас с таким уже не столкнешься