Что случается, когда берешь из детского дома в свою семью сироту

После пяти лет замужества, из которых я последние два года пробегала по больницам, врачи поставили окончательный диагноз – бесплодие. Говорить, и тем более браться за лечение и рассчитывать на те десятые, или сотые доли процентов вероятности забеременеть никто из враче не хотел, слишком однозначными были анализы и снимки.

Думаю, описывать ту депрессию, в которую я впала, нет смысла. Как будто в моей биографии была проведена черта – до и после. Муж тоже стал вести себя иначе. Если до вывода консилиума он не сдавался и поддерживал меня своим позитивным настроем, то теперь, прочитав однозначное «нет», как-то сник а в общении со мной перестал проявлять ту нежность, внимание и заботу, к которым я так привыкла.

Это еще больше усугубляло положение. Мы были на грани развода. И вот, когда, казалось, все двигалось к этому, муж однажды вечером организовал мне романтический ужин, как раньше, и в первом же тосте сказал:

– Наташа, мы же любим друг друга, не повезло нам со своими детьми, но сколько детей ждут, когда у них появятся родители, я думаю, это наш шанс все наладить и не потерять семью.

Я от его слов даже расплакалась. Решение усыновить ребенка – очень серьезное, я тоже об этом думала, но даже не подозревала, что муж первым затронет эту тему.

После ужина мы почти до утра не спали, как в добрые былые времена, обсуждая в перерывах, как и когда поедем в детский дом.

После выходных мы встретились с заведующей. Она с нами говорила около часа, рассказывая все нюансы и трудности воспитания усыновленных детей, не пугала, но предупреждала, что не все справляются с такой непростой ношей, и самое страшное, что может произойти – возврат ребенка обратно в детдом. Для детей это всегда большая психологическая травма, поэтому заведующая и попросила нас не торопиться, подумать и обсудить вопрос еще не один раз, прежде чем подтвердим свое решение.

В конце беседы заведующая дала нам длинный перечень документов, необходимых для усыновления, и мы ушли. На сбор бесконечных бумажек и прохождение комиссий ушло около двух месяцев, после которых мы опять пришли в уже знакомый кабинет.

Заведующая приняла нас тепло, пролистала папку с документами и спросила, кого из детей мы хотим взять? Предложила полистать личные дела, пообщаться с воспитателями, но все это выглядело, как будто мы собрались завести щенка, а не усыновить ребенка. Я попросила отвести нас в группу, и понадеялась на то, что вопрос с выбором решится сам собой, когда я увижу детей.

Так оно и произошло. Мы с мужем стояли у стеклянной двери и смотрели, как пятилетние малыши играют в комнате. Только один стоял у окна, прижав к себе плюшевого медведя и смотрел в окно. Когда я подошла к этому мальчику, он поднял на меня грустные глаза и спросил:

– Вы что-то хотели?

Вопрос звучал по-взрослому, как будто я помешала ребенку заниматься чем-то серьезным. Я пожала плечами:

– Просто смотрю, ты стоишь один, решила узнать почему…

– Я жду маму, я знаю, она меня все равно заберет отсюда!

С этими словами мальчик отвернулся к окну и снова стал смотреть на аллею детского дома, ожидая, что на ней появится его мама.

Я поняла, что уже сделала свой выбор, но нужно было как-то сказать об этом и ребенку. Наверное, мой голос звучал неуверенно:

– А ты хочешь, чтобы я была твоей мамой?

Миша (так звали мальчика) отрицательно потряс головой:

– Нет, я хочу свою маму!

Контакт с Мишей мы налаживали около трех месяцев. Давить на него было бесполезно, все наши попытки сблизиться с ним наталкивались на одно и то же:

– Я жду свою маму!

Наконец, Миша согласился провести с нами выходные. Мы его забрали в пятницу вечером, с тем, чтобы отвезти, если захочет, в понедельник обратно, в детдом. К нашему удивлению Миша согласился побыть «еще немного», как ни крути, а домашняя обстановка ему понравилась, они даже сходили с мужем на какой-то футбольный матч, наверное, это был решающим моментом.

Я созвонилась с заведующей и сказала, что лед, вроде бы тронулся. Она пожелала нам удачи и много терпения. Последнее оказалось нелишним.

Через неделю Миша начал просить нас отвезти его к друзьям в детдом. На наши вопросы, хочет он просто встретиться, или останется там, мальчик отвечал уклончиво, был видно, что он еще не принял для себя окончательное решение. Мы купили для его друзей угощения и поехали, понадеявшись на авось.

Наверное, это друзья убедили Мишу не оставаться в интернате, потому что домой он хоть и поехал, но не в очень радужном настроении.

Это его настроение менялось по синусоиде, то ребенок вел себя совершенно нормально, то устраивал нам скандалы, опять вспоминая маму и требуя, чтобы мы ее разыскали и привезли.

И я, и муж, помнили о предостережениях заведующей, терпеливо сглаживали углы, но порой это было делать очень трудно.

Последний «концерт» Миша закатил, когда я сказала ему, что нужно готовиться к школе. Когда его энергия почти иссякла, я усадила его в кресло, сама села напротив и решила поговорить, как со взрослым:

– Миша, у тебя в жизни произошла беда, тебя бросила мама. Она уже не вернется к тебе и не заберет, ни от нас, ни из интерната. Мы хотим стать для тебя хорошими родителями, и очень стараемся, чтобы это произошло, но ты нам не даешь этого сделать. Нам очень не хочется с тобой расставаться, я просто не понимаю, почему ты не хочешь дать нам помочь тебе, у тебя впереди вся жизнь. Одному по ней идти будет очень трудно, и мы хотим тебя поддержать и защитить от всего, плохого, что может случиться. Дай нам, пожалуйста, это сделать, мне кажется, мы можем стать родными и полюбить друг друга.

Мальчик поднял на меня глаза, потом подошел и тихонько сказал:

– Хорошо, я не буду капризничать…

После того разговора дела пошли на лад. Иногда на Мишу налетала тучки задумчивости, но он с ними быстро справлялся. Шаг за шагом мы приближались друг к другу, а окончательные льдинки исчезли в День рождения Миши. Он увидел большой торт, который я ему испекла, обнял и сказал:

– Спасибо, мамочка!

Обнявшись мы стояли еще, наверное, минуты две, а потом Миша сделал подарок и мужу:

– Папа, ну что же ты, режь торт, смотри, какой он замечательный!

Глаза у мужа увлажнились и он немножко с хрипотцой ответил:

– Да-да, сынок, сейчас мы его съедим!

А Мишка засмеялся:

– Ты что мы же лопнем!

Оцените статью
Что случается, когда берешь из детского дома в свою семью сироту
— Да разве Маня сможет чужих ребят полюбить?