Моя дочь просто махнула рукой на своих детей, а служба опеки решила, что бабушка не сможет им создать нормальных бытовых условий

28.05.2021 Выкл. Автор Tanya
Моя дочь просто махнула рукой на своих детей, а служба опеки решила, что бабушка не сможет им создать нормальных бытовых условий

Тот день навсегда останется в моей памяти, когда к дому подъехал микроавтобус, вышли представители службы опеки, полицейский, и забрали мою внучку и двух внуков в школу-интернат.

Дочь, в воспитание которой я вложила всю душу была вполне адекватной девушкой до замужества, все было, как у людей – школа, институт, работа…

Но потом она познакомилась со своим будущим мужем. Познакомилась на дискотеке, где Николай предложил ей попробовать наркотики. Конечно, он не говорил напрямую, что за таблетки они пьют, сказал, что это – для лучшего настроения и веселья. Веселье состоялось по полной программе.

Дочь начала встречаться с Николаем, и «веселились» они уже не от случая к случаю, а регулярно. Я подозревала неладное, спрашивала Николая, почему Светлана приходит домой какая-то странная и чересчур возбужденная, причем, без запаха алкоголя. Будущий зять отшучивался, говорил, что «девочка съела веселую витаминку.

Когда они расписались, я даже не знала, не знала и того, как Николай со Светланой отпраздновали свое бракосочетание. Они поехали большой компанией куда-то за город, и там развлекались так, как уже привыкли.

Через год Света родила нашу Анечку, а потом еще через год – Сашу. Младший внук родился еще спустя два года.

Когда появились дети, Светлана, насколько я понимаю, перестала принимать «увеселительные» снадобья, но переключилась на спиртное. А Николай, имея вполне приличную работу, покатился в пропасть наркомании. После очередной дозы, он заснул на лавочке в парке в канун Нового года. Первого января его нашел наряд полиции. Николай был без признаков жизни. Как показала экспертиза – умер от переохлаждения.

Светлана решила, что на похороны папы детей вести не стоит, и попросила меня побыть с ними. На следующий день, утром, я позвонила ей, потому что в доме не было детской смеси для самого маленького, и всего остального для его брата и сестры. Телефон дочери молчал, и я была в отчаянии, не зная, что думать. Кое-как решив бытовые вопросы с детьми, я еще несколько раз пыталась связаться с их мамой, но все попытки были безуспешными.

Мама просто исчезла. Куда, на сколько, и когда она появится – полная неизвестность. Постепенно я втянулась в наш ритм жизни, старших утром отводила в садик, а с малышом оставалась дома и в течение дня старалась подогнать все свои дела по хозяйству и кухне.

Незаметно пролетело полгода, я с трудом сводила концы с концами, но, неожиданно, появилась моя дочь. Она привезла несколько больших пакетов с памперсами, едой и одеждой, позвонила в дверь, а когда я открыла, сказала, будто мы расстались вчера:

— Мама, это вам с детьми, потом еще постараюсь помочь, чем смогу.

Выпалив эту фразу, Светлана развернулась и побежала (именно, побежала) вниз по лестнице.

«Подарки» от мамы были совсем нелишними, но главный вопрос оставался без ответа, когда дети увидят маму.

Вместо мамы мы в одну из суббот увидели инспектора по опеке за несовершеннолетними детьми. Женщина держала себя официально, предоставила все документы, и поинтересовалась, где находится мать моих внуков. Оказывается, им поступило заявление от моей соседки, что я одна воспитываю троих детей, не имея ни хорошей пенсии, ни условий для и возможностей для этого.

Я ответила, что мне неизвестно местонахождение дочери, после чего инспектор сообщила, что в ближайшее время переведут детей в школу-интернат, так как у меня, по ее мнению, им будет хуже, чем там.

Никакие мои уговоры и просьбы на инспектора не действовали, она попрощалась и попросила «не делать глупостей», пока не заберут детей.

Подключив всех своих знакомых, я постаралась разыскать Светлану. Она оказалась в соседнем городе, в очередном запое с очередным сожителем. То, что я ей сообщила об интернате, она не могла понять, в конце концов, после моей оплеухи, заорала, выбежал ее сожитель и вышвырнул меня за дверь.

Естественно, я не могла апеллировать в опеке тем, что теперь знаю, где находится дочь, это никак не изменило бы ситуацию.

Анечку и ее братьев забрали через две недели. Дети плакали и не хотели уходить, но я была бессильна против системы, как могла их утешала и обещала часто к ним приезжать.

Встречаемся с внуками мы обычно два раза в неделю. Спасибо заведующей интернатом, она написала ходатайство в органы опеки, и в следующем месяце мне разрешат забирать детей на выходные домой.

Буду стараться сделать все от меня зависящее, чтобы они не забыли слово «семья», не озлобились на весь мир, несмотря на такую маму, которой абсолютно безразлична их судьба.